Архив выпусков

Октябрь 2017
ПндВтрСрЧтПтСбВс
2526272829301
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
303112345

Новости

10 октября 2017 года Президент России В.Путин принял отставку главы Ивановской области П.Конькова.

Уход П.Конькова стал...

12 октября 2017 года состоялось совещание под руководством врио губернатора, на котором поставлены задачи по завершению подключения жилого...

Как мы и предполагали, новому мэру г.Тейково не дали «разгуляться». Вступив в должность, С.Рыбаков решил провести прием...

Главная | 31 (05.08.2014)

Загадка возраста

«После пожара в нашей деревне получилось так, что я стала старше. За это я благодарна тем, кто выдал мне новые документы», - говорит ветеран Мария Федоровна Усачева
Е. Ивина

 «В последнее время смотреть телевизор стало неприятно, - говорит Мария Федоровна Усачева. – Только включишь, сразу про Украину говорят, даже передачи прерывать стали, сообщая об очередных боях на бывшей, нам когда-то родной территории. И это вдвойне грустно слышать. Вообще слово «война» сейчас стало повторяться все чаще и чаще, как и тогда в 1940-41годах. Смотришь новости, а словно переносишься в прошлое. Тогда тоже были и трупы на улице, и бомбардировки, и голод. Никого не жалели – ни детей, ни женщин, ни стариков. И молодых парнишек, здоровых мужчин убивали на раз. Но тогда ведь это были немцы, фашисты, а сейчас получается, что убивают свои. А это уж совсем не по-людски. Уж сейчас кажется, что немцы вели себя не так агрессивно, как нынче украинцы. Вот что деньги делают с людьми… 

Как только из репродуктора доносилось сначала какое-то щелканье, а потом голосом Левитана: «Воздушная тревога, воздушная тревога», – мы отправлялись в недостроенное метро. С собой в бомбоубежище нужно было брать одеяло (было очень холодно под землей), воду и какую-нибудь нехитрую еду
Как горела деревня

Не люблю вспоминать. Когда про войну пишут что-то хорошее - это не про войну - это вспоминают свою молодость, - продолжает Мария Федоровна. - Война - это голод, холод, смерть, стоны раненых, сожженные деревни, вши, грязь, запах теплой крови на твоих руках, запах гниющих лошадиных и людских трупов на полях. А были еще бомбежки в Москве, эвакуация и много другого, о чем вспоминать, честно говоря, совсем не хочется.

Я родилась в 1935 году в одной из деревень в Ивановской области. Этой деревни сейчас уже нет и в помине. Она сгорела еще в годы войны, а потом ее так и не восстановили. Когда деревня выгорела дотла, а вместе с домами и все наши документы, нам пришлось выправлять другие. Так вот в соседнем сельсовете возраст нам определяли по весу. На весы, на которых взвешивали скот, мы вставали и соответственно весу нам в метрику записывали год рождения. Я всегда была крупненькой девочкой и не по годам сообразительной, поэтому мне возраст добавили, и я оказалась 1931 года рождения.   

В гости, в Москву

Представление о войне тех, кто на ней не был, довольно странное. Может быть, мои скудные воспоминания оставят след у тех, кто прочтет все это (если прочтет) и всегда будет только бороться за мир. После огромного пожара, когда выгорела деревня, мы уехали с мамой в город Калинин, сейчас это город Тверь. Там жила моя бабушка.

Итак, война. В Калинине я пошла в первый класс, это было прямо перед войной. А на каникулы мы поехали в Москву к старшей дочери моей бабушки. Вот в этой квартире висела черная тарелка над дверью в одной из комнат - большой круг на подставке, обтянутый плотной черной бумагой. Так выглядело в 1941 году наше радио. Не помню, о чем были передачи, помню только, что, когда передавали прогноз погоды, почему-то все, кто жил в этой коммунальной квартире, бежали к репродуктору (так называлась тарелка) и кричали: «Тихо, тихо, погоду передают», - и, прослушав прогноз погоды, с удовлетворением расходились по своим комнатам.

Вот из этой черной тарелки 22 июня 1941 года мы и узнали, что началась война. Взрослые плакали. Бабуля была в ужасе,  а мы с детьми коммуналки в каком-то радостном возбуждении кричали: «Война, война, мы идем на фронт защищать Родину!» Хотя были еще совсем маленькими. У меня в метрике год рождения был записан 1931. По документам получалось, что мне уже шел одиннадцатый год. Я аккуратненько исправила на 1929 год. И пошла в военкомат. Хоть и была я маленькой, но такой боевой дух во мне проснулся, что не остановиться. Да и останавливать особо было некому. Взрослым было не до меня, все были перепуганы войной.         

Я отправилась в райком комсомола и написала заявление на курсы снайперов. «Иди, девочка, учись, кончишь десять классов, потом поговорим, а сейчас запишись во дворе, можно во время бомбежек тушить зажигательные бомбы», - было сказано мне. Много лет спустя, когда уже давно кончилась война, я почему-то с ужасом вспомнила свое заявление на курсы снайперов и подумала, как бы я смогла жить, если на моем счету были бы убитые немцы, если бы меня взяли на эти курсы. Как все в жизни относительно и как все меняется.

Спасение в бомбоубежище

Зажигательную бомбу мне пришлось потушить только один раз. Она была совсем нестрашной, шипела, как бенгальский огонь, и была совсем маленькой. Деревянными щипцами я бросила ее в бочку с водой, и на этом мой боевой подвиг закончился. Когда я под утро заявилась с дежурства домой, моя дорогая бабушка лежала и умирала. Мне было заявлено, что если я хочу ее смерти, то буду ходить на дежурства по ночам. А если у меня хотя бы осталось немного совести, то я не буду собирать осколки от зениток.

Как только из репродуктора доносилось сначала какое-то щелканье, а потом голосом Левитана: «Воздушная тревога, воздушная тревога», – мы отправлялись в недостроенное метро. Спускаться было еще ничего, а когда по радио передавали отбой и нужно было идти вверх, я начинала понимать, что моя дорогая бабушка вряд ли без моей помощи сможет выбраться наверх. Ведь с собой в бомбоубежище еще нужно было брать одеяло (было очень холодно под землей), воду и какую-нибудь нехитрую еду. По дороге домой мы все равно собирали осколки от зенитных снарядов и потом хвастались, у кого их больше.

После того как бомба упала где-то близко от нас, были разбиты стеклянные витрины в магазинах, и, выйдя из бомбоубежища, мы увидели, что люди с ужасом бежали кто куда, кого-то перевязывали, и текла кровь, стало понятно, что игра в войну кончилась. Начались будни войны - нужно было по три-четыре часа стоять в очереди за хлебом - чернильным карандашом на руке писали порядковый номер, надо было занимать очередь за керосином, почему-то сразу пропали соль, сахар, где-то нужно доставать картошку.

Бомбежки стали чаще, школы не работали, мы не учились. Стало голодно и холодно. Вся наша коммунальная квартира собиралась на кухне, где горели керосинки, на которых что-то варилось, и можно было погреться хоть немного. Как ни странно, жили мы дружно.

На все руки… для помощи фронту

В октябре 1941 года, когда немцы подходили к Москве, меня повезли в эвакуацию. Почему-то мы поехали на пароходе, сначала по Москве-реке, потом по Волге.

Помню, что было очень тесно в каюте, холодно. По окончании трех классов школы я получила справку, что могу быть сандружинницей. С каким старанием мы учились накладывать шапку Гиппократа и делать колосовидную повязку на голень. Все это совсем не пригодилось на фронте, где чаще всего нужно было индивидуальным пакетом заткнуть рану, чтобы не текла кровь.

Еще мы кончили курсы трактористов, и у меня был документ, что я могу водить трактор. Еще мы после учебы ходили на завод, где делали болванки для снарядов и перекладывали их в ящики, после чего руки были все в крови, так как болванки еще не были гладкими. Весной мы ездили на заготовку дров и ручной пилой пилили большие деревья. Когда мы были в эвакуации, мы в свободное время ходили в госпиталь к раненым. А так как у меня уже была некоторая сноровка в помощи раненым, я училась перевязывать, обрабатывать раны, делать необходимые процедуры, а также кормили тех, у кого не было рук, писали письма, читали газеты. В дальнейшем это помогло мне в моей профессии».

Наши рубрики

Нас посещают

Яндекс.Метрика

Консультант

Морепродукты