Архив выпусков

Ноябрь 2017
ПндВтрСрЧтПтСбВс
303112345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930123

Новости

7 ноября 2017 года в Санкт-Петербурге в рамках конференции «Регион 20.35» под эгидой Агентства стратегических инициатив...

9 ноября 2017 года С.Воскресенский посетил объекты промышленности и инфраструктуры в Кинешме. Осмотрел завод «Электроконтакт...

Заседание областного правительства на прошедшей неделе не состоялось, но врио губернатора принял участие в работе правительственной...

Главная | 17 (29.04.2014)

Вытерпеть военные годы

«На женские плечи сразу ложился мужской труд, особенно все полевые работы, а вот уже женский труд, домашний, был перенесен на плечи детей, которые могли ухаживать за домашней скотиной», - говорит Федор Васильевич Носов
Е. Ивина

В преддверии праздника Победы мы снова вспоминаем и чествуем ветеранов Великой Отечественной войны, детей фронтовых лет. Не только те, у кого отцы и деды воевали, с особым трепетом ждут праздника, но и их правнуки в школах и детских садах поют военные песни, читают стихи, и в глазах у них загорается гордость за своих родных, хоть и уже далеких и незнакомых прадедушек. Время идет, а связь поколений не прерывается. И это не может не радовать.

Для нас был важен домашний труд. Мы ухаживали за своими мамами, помогали им, понимая: мама придет уставшая. Поэтому к ее приходу, бывало, все уже сделаешь, в доме приберешь, и мать придет с работы, скажет: «Ой, спасибо, сынок!»
Без фамилии, без отчества

Федор Васильевич Носов не воевал на фронте, но, воспитанный войной, он помнит ее очень хорошо. «Крепкое хозяйство в Поволжском селе в 1930 году признано было зажиточным, поэтому его раскулачили, - начинает разговор Федор Васильевич. - А мои родители с грудным ребенком, со мной на руках, вместе с другими родственниками в одну ночь все разбежались кто куда. Фамилию все родственники изменили, и отец даже изменил отчество.

Отец мой, Василий Леонидович, был мастером на все руки. У него до коллективизации была своя мастерская. Он был великолепным столяром. Я до сих пор восхищаюсь его работами, хоть и образование я получил, и учился долго. Но у отца, как мне кажется, был талант от Бога, а я просто учился-учился и научился. Как не было у меня золотых рук, так и сейчас нет, но есть знания, которых отцу тогда, к сожалению, не хватало. Но взять их было неоткуда. Время было не то. Мама моя, Елизавета Семеновна, была верующей, душевно тонкой, стеснительной.

И вот мы – отец и мать, я грудной на руках с Поволжского села ринулись сначала в горы, оттуда – по району, а затем, скитаясь, попали в калмыцкие черные полупустые земли. На таких мастеров, как мой отец, спрос был большой: он ведь был и плотником, и столяром, и бондарем, и строителем. Поэтому после скитаний мы сначала застряли в одном совхозе в калмыцких степях. Эти совхозы только начинали строиться, поэтому люди жили в землянках. Потом мы перебрались в Ставрополье.

Дети заменяли родителей

Как узнали о начале войны? Это был июньский день. У нас на Ставрополье степи очень солнечные, жаркие. Мы, дети, все были на каникулах, играли на улице. По радио в 12 часов объявили о войне, слушали взрослые, и мы тоже слушали, но внимания у нас особого не было, таково детское восприятие. Война – это где-то за пределами нашего мира, другая планета, событие, нас не касающееся.

Но вскоре жизнь вокруг стала меняться. Прежде всего, конечно, начался призыв в армию всех мужчин от 18 до 40-45 лет. Отцу моему было в то время 40 лет, и он был призван. А на женские плечи сразу ложился мужской труд, особенно все полевые работы: сенозаготовки, уход за посевами и прочее. А вот уже женский труд, домашний, был перенесен на плечи детей, которые могли ухаживать за домашней скотиной. У нас ведь там была большая проблема с водой. Существовал всего один колодец, и из него брали питьевую воду и для людей, и для скота.

Запасов воды не было

Самым памятным из детства было вот это особенное и важное дело: каждый из нас, детей, где-то в 11 часов утра брал один – ванну на плечо, другой – корыто, третий – таз, и шли все к колодцу заготавливать воду для скота. Когда стадо коров пастух пригонит на водопой к этому колодцу, то всем было нужно напоить своих коров, телят, коз и так далее…

И вот мы все начинаем доставать воду. А доставать ее трудно. Несколько ведер вытащил каждый – все, вода в колодце исчезла. Мы спускаем ведра, сидим, ждем, когда она наберется. Подождали – пошла, снова набираем по полведра, четверти ведра, опять все вычерпаем. Доливаем свои ванны, тазы, корыта, и опять сидим. И таким образом, примерно до часу дня, мы заполняли все емкости. И вот гонят коров. Те уже бегут, и при этом знают, куда: где чья ванна какой буренушки стоит. Напоили скотину, и идем назад домой с этими ваннами. И так каждый день: запасов воды не было.

Для нас был важен домашний труд. Мы ухаживали за своими мамами, помогали им, понимая: мама придет уставшая. Поэтому к ее приходу, бывало, все уже сделаешь, в доме приберешь, и мать придет с работы, скажет: «Ой, спасибо, сынок!». В доме все убрано, скотина накормлена, напоена, маме уже заботиться не о чем.

«Немцы идут!»

Так мы росли, в таких условиях. Школа у нас, правда, была только семилетка. Думаю, что у нас был только один перерыв с 1942 по 1943 год, поскольку в августе немцы оккупировали село, школа закрылась. В 1943 г. мы уже снова пошли учиться, только один год пропустили. А с 1943 года я уже учился в 4 классе.

Через совхоз проходила дорога, по которой сплошным потоком шла эвакуация с запада на восток, в направлении Буденновска. Гнали стада, отары, табуны лошадей. Помню начало оккупации: мы были около колодца, рядом находился дождевой пруд, где купались дети. Вдруг кричат: «Немцы, немцы идут!». Мы, дети, гурьбой побежали и видим: прямо с запада идут огромные машины, мощные такие (наши ЗИЛы были поменьше), но с трудом, идут по грязи. На нас, детей, никто не обращал внимания, а нам было просто интересно, и все.

Политика немцев при оккупации была, можно сказать, мягкой. Немецкое командование следило за тем, чтобы население не подвергалось насилию, грабежам, жесткому отношению, учитывая, что немалое количество ставропольских, особенно горских, народов было мобилизовано в казачество. Казаки были, конечно, не основной силой, но они служили в немецких оккупационных войсках. И у нас тоже стояла казачья часть.

Я вспоминаю, что когда они ходили по домам с просьбой «млеко, яйки – раненым», если женщины наши им продукты давали – хорошо, а нет – значит нет, насильно не отбирали. Правда, в полицаи брали на селе молодых парней служить, за порядком следить, в частности, за детьми. Иногда они и требовательно к нам относились – покрикивали, похлестывали детей, но на это мы не особо обращали внимания. Немцев тоже было немного, рота какая-то всего на весь совхоз. Старостой у нас стал преподаватель немецкого языка, у него в доме жил немецкий комендант. Не особенно они нас трогали, и мы их не особенно видели.

А вот когда немцы уже уходили, они повально всю молодежь призывного возраста 17-18 лет и старше забирали с собой. Конечно, все прознали, что они будут уходить и забирать молодежь, и многие попрятались с тем, чтобы остаться. Многие остались, немцы быстро, буквально в одну ночь ушли. Через некоторое время возвратились наши войска.

Фронтовики возвращаются домой

Военное было детство – голодное, неуютное… Голодно было потому, что у нас ведь не было какого-то специального снабжения. Хлеб, конечно, весь скот, овцы, овчина – все это отдавалось фронту. Поэтому в магазинах ничего практически не было, и так же, как и по всей стране – карточки, работающим – побольше, детям – поменьше. Поэтому просто не было продуктов. В зиму 1943 года в животноводстве была бескормица. Совхоз овцеводческий – овцы тысячами гибли. Их свозили к нам, у нас была салотопка – жир топили. И вот там складывали штабеля этих погибших овец. И население мобилизовывалось снимать с них овчину, с мерзлых, за это давали дополнительный паек.

Конечно, это очень правильно, представьте себе эти штабеля – сколько овчины. Если мясо уже не пригодно, тогда сколько полушубков можно было сшить. Все остальное из съестного кое-как добывалось: понятно, было и свое хозяйство – коровы, куры, так и перебивались. И в 1946-47 годах тоже время было голодным.

Когда узнали об окончании войны, это было уже не детское восприятие, потому что война настолько стала трагической в нашем понимании, ведь нам было уже по 15 лет. Как всегда, в школе играли, бегали, и вдруг по селу весть: «Война кончилась!». Мы из школы бегом домой, радостные, восторженные: опять что-то новое, но уже приятное, радостное, уже родителей все ждут, все выросли, соскучились…

Поэтому окончание войны – очень радостное, торжественное событие. Дальше уже только смотрим на Запад, возвышенность, откуда едут машины, возвращаются фронтовики. И все выходят и смотрят: вот показалась машина, а вдруг кто-то из родных вернулся? Все ждут, все надеются. Это были самые радостные дни, когда домой возвращались фронтовики».

Наши рубрики

Нас посещают

Яндекс.Метрика

Консультант

Морепродукты